Неточные совпадения
Обнаруживала ли ими болеющая душа скорбную тайну своей болезни, что не успел образоваться и окрепнуть начинавший в нем строиться высокий внутренний человек; что, не испытанный измлада в борьбе с неудачами, не достигнул он до высокого состоянья возвышаться и крепнуть от преград и препятствий; что, растопившись, подобно разогретому металлу, богатый запас великих ощущений не принял последней закалки, и теперь, без упругости, бессильна его воля; что слишком для него рано умер необыкновенный наставник и нет теперь никого во всем свете, кто бы был в
силах воздвигнуть и поднять шатаемые вечными колебаньями
силы и лишенную упругости немощную волю, — кто бы крикнул живым, пробуждающим голосом, — крикнул душе пробуждающее слово: вперед! — которого
жаждет повсюду, на всех ступенях стоящий, всех сословий, званий и промыслов, русский человек?
«Нашел свое, — думал он, глядя влюбленными глазами на деревья, на небо, на озеро, даже на поднимавшийся с воды туман. — Дождался! Столько лет
жажды чувства, терпения, экономии
сил души! Как долго я ждал — все награждено: вот оно, последнее счастье человека!»
— Сестры и братья, — четвертый раз мы собрались порадеть о духе святе, да снизойдет и воплотится пречистый свет! Во тьме и мерзости живем и
жаждем сошествия
силы всех
сил!
Великая мировая империя, в основе которой лежит
сила, а не слабость господствующего национального ядра, не может вести националистической политики, озлобляющей те народности, которые она объемлет, внушающей всем нелюбовь к себе и
жажду освобождения.
Многие русские почувствовали Францию родной и
жаждали помочь ей своей
силой, поддержать ее.
То, что мы называем германским материализмом, — их техника и промышленность, их военная
сила, их империалистическая
жажда могущества — есть явление духа, германского духа.
Открытие в Вере смелости ума, свободы духа,
жажды чего-то нового — сначала изумило, потом ослепило двойной
силой красоты — внешней и внутренней, а наконец отчасти напугало его, после отречения ее от «мудрости».
С тайным, захватывающим дыхание ужасом счастья видел он, что работа чистого гения не рушится от пожара страстей, а только останавливается, и когда минует пожар, она идет вперед, медленно и туго, но все идет — и что в душе человека, независимо от художественного, таится другое творчество, присутствует другая живая
жажда, кроме животной, другая
сила, кроме
силы мышц.
Ей прежде всего бросилась в глаза — зыбкость, односторонность, пробелы, местами будто умышленная ложь пропаганды, на которую тратились живые
силы, дарования, бойкий ум и ненасытная
жажда самолюбия и самонадеянности, в ущерб простым и очевидным, готовым уже правдам жизни, только потому, как казалось ей, что они были готовые.
Искание шедевра [Выражение, возможно, навеянное названиями двух «философских этюдов» Бальзака: «Неведомый шедевр» и «Поиски абсолюта» (М., 1966).], при невозможности найти его, пламенные объятия, старающиеся удержать всегда ускользающую тень, подавленность и род разочарования, подстерегающего творческий акт, что же все это означает, как не то, что человеческому духу не под
силу создание собственного мира, чем только и могла бы быть утолена эта титаническая
жажда.
Но этой гениальности он не может, не умеет в себе открыть, разрыть Кастальский ключ вдохновения [Кастальский ключ — родник на горе Парнас, обладавший способностью давать пророческую
силу; символ поэзии.], хотя порой и изнемогает от
жажды.
Коренное различие между философией и религией заключается и том, что первая есть порождение деятельности человеческого разума, своими
силами ищущего истину, она имманентна и человечна и в то же время она воодушевлена стремлением перерасти свою имманентность и свою человечность, приобщившись к бытию сверхприродному, сверхчеловечному, трансцендентному, божественному; философия
жаждет истины, которая есть главный и единственный стимул философствования.
В мифологической форме Платон здесь определяет природу отношений между идеей и ее эмпирическим «становлением» как эротическое стремление, как алчбу и
жажду пустоты к полноте, как зачинательную ее
силу.
Однако шли годы, а я все еще томился за оградой и не находил в себе
сил сделать решительный шаг — приступить к таинству покаяния и причащения, которого все больше
жаждала душа.
Популярность оккультических и теософических течений я объяснял космическим прельщением эпохи,
жаждой раствориться в таинственных
силах космоса, в душе мира, а также неспособностью церковного богословия ответить на запросы современной души.
И тогда в трескотне насекомых, в подозрительных фигурах и курганах, в голубом небе, в лунном свете, в полете ночной птицы, во всем, что видишь и слышишь, начинают чудиться торжество красоты, молодость, расцвет
сил и страстная
жажда жизни; душа дает отклик прекрасной, суровой родине, и хочется лететь над степью вместе с ночной птицей.
Растущая душа стремилась пристроить куда-то избыток
силы, не уходящей на «арифметики и грамматики», и вслед за жгучими историческими фантазиями в нее порой опять врывался религиозный экстаз. Он был такой же беспочвенный и еще более мучительный. В глубине души еще не сознанные начинали роиться сомнения, а навстречу им поднималась
жажда религиозного подвига, полетов души ввысь, молитвенных экстазов.
Да, я
жаждал могущества всю мою жизнь, могущества и уединения. Я мечтал о том даже в таких еще летах, когда уж решительно всякий засмеялся бы мне в глаза, если б разобрал, что у меня под черепом. Вот почему я так полюбил тайну. Да, я мечтал изо всех
сил и до того, что мне некогда было разговаривать; из этого вывели, что я нелюдим, а из рассеянности моей делали еще сквернее выводы на мой счет, но розовые щеки мои доказывали противное.
Беда этим существам, оставленным на одни свои
силы и грезы и с страстной, слишком ранней и почти мстительной
жаждой благообразия, именно — «мстительной».
И оттого-то рядом с воздушностью всего своего существа он ощущает волшебную
силу, сверхъестественную возможность и
жажду беспредельного жертвенного подвига.
Анна Аркадьевна
жаждала самостоятельной деятельности, но в
силу ее воспитания и образования, такая деятельность могла открыться для нее только в области искусства.
Они отталкивали друг друга, приподнимали на минуту кверху головы, чтобы перевести дух, причем с губ звонко капала вода, и опять с новой
жаждой приникали к водоему, не будучи в
силах от него оторваться.
В
силу этого-то граф плотоядными глазами стал поглядывать на Екатерину Петровну Бахметьеву, но достижение цели в этом случае было сопряжено с риском светского скандала, чего граф боялся, как огня, а там, а Грузине, жила красавица Настасья, полная здоровья и страсти и он, граф, променял ее на эту, сравнительно тщедушную женшину с почти восковым, прозрачным цветом лица, «святыми», как стал насмешливо называть Алексей Андреевич, глазами, далеко не сулящими утолить
жажду плотских наслаждений — таковой вскоре после свадьбы сделалась Наталья Федоровна.
— Я употреблю к тому все свои
силы, но знайте также, что меня привлекает не любопытство к наружным обрядам общества; я хочу увериться в том, чего
жаждет, но не постигает душа моя; хочу иметь средства утвердиться в добродетели и усовершенствовать те, которыми обладаю, хочу знать, бессмертна ли душа моя?
Она вдруг с необычайною ясностью поняла бесповоротность этого решения и то, что его несомненно сейчас, вот сейчас приведут в исполнение…
жажда жизни проснулась в ней с особою
силою.
В своей
жажде возврата к утерянным мистическим истокам современный человек не идет на жертву разумом «века сего», не в
силах очистить свое сознание через жертвенное безумие.
Корыстную
жажду овладения природой и добытия из нее того, что даст
силу человеку, современная наука получила в наследие от темной магии.
— Вы посмотрите, какой ужас! Кучка глупых людей, защищая свою пагубную власть над народом, бьет, душит, давит всех. Растет одичание, жестокость становится законом жизни — подумайте! Одни бьют и звереют от безнаказанности, заболевают сладострастной
жаждой истязаний — отвратительной болезнью рабов, которым дана свобода проявлять всю
силу рабьих чувств и скотских привычек. Другие отравляются местью, третьи, забитые до отупения, становятся немы и слепы. Народ развращают, весь народ!
Мне стыдно было не заступиться за Писарева. Сказал, что я с ним, конечно, во многом не согласен, например, во взглядах его на искусство, но что очень полезна его неподкупная
жажда правды,
сила и смелость искания…
Это был художник, каких мало, одно из тех чуд, которых извергает из непочатого лона своего только одна Русь, художник-самоучка, отыскавший сам в душе своей, без учителей и школы, правила и законы, увлеченный только одною
жаждою усовершенствованья и шедший, по причинам, может быть, неизвестным ему самому, одною только указанною из души дорогою; одно из тех самородных чуд, которых часто современники честят обидным словом «невежи» и которые не охлаждаются от охулений и собственных неудач, получают только новые рвенья и
силы и уже далеко в душе своей уходят от тех произведений, за которые получили титло невежи.
Пословица эта более чем несправедлива. Даже у умирающего, которому придется посетить Неаполь, появится непреоборимая
жажда жизни и
силы для нее.
Потребность в отдыхе удовлетворялась вполне, желание позабыться — лишь в самой малой степени: могучий, прочный и выносливый организм Глафиры довольствовался самым незначительным физическим отдыхом, и ее
силы возрождались и нервы становились спокойны и крепки; но забытье, которого она
жаждала, ее позабыло.
Он рисовал мне картину бедствий и отчаяния семейств тех, кого губил Висленев, и эта картина во всем ее ужасе огненными чертами напечатлелась в душе моей; сердце мое преисполнилось сжимающей жалостью, какой я никогда ни к кому не ощущала до этой минуты, жалостью, пред которою я сама и собственная жизнь моя не стоили в моих глазах никакого внимания, и
жажда дела,
жажда спасения этих людей заклокотала в душе моей с такою
силой, что я целые сутки не могла иметь никаких других дум, кроме одной: спасти людей ради их самих, ради тех, кому они дороги, и ради его, совесть которого когда-нибудь будет пробуждена к тяжелому ответу.
Меж горцев пленник наблюдал
Их веру, нравы, воспитанье,
Любил их жизни простоту,
Гостеприимство,
жажду брани,
Движений вольных быстроту,
И легкость ног, и
силу длани...
И он, собрав остаток
сил,
Веленью милому покорный,
Привстал и чашей благотворной
Томленье
жажды утолил.
Мне доктор советовал для восстановления
сил пить пиво, и стоицизм Пепки подвергался серьезному искусу. Но он выдержал свое «отчаяние» с полной бодростью духа, потому что страдал
жаждой высказаться и поделиться своим настроением. На него нападала временем неудержимая общительность. Прихлебывая чай, Пепко начал говорить с торопливостью человека, за которым кто-то гонится и вот-вот сейчас схватит.
В этом крике —
жажда бури!
Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат тучи в этом крике.
У Анны есть сын Сережа. В него она пытается вложить весь запас женской
силы, которым ее наделила природа. Она пытается стать только матерью, — единственное, что для нее осталось. Но мать и жена неразъединимо слиты в женщине.
Жажда любви не может быть возмещена материнством. Анна только обманывает себя. «Роль матери, живущей для сына, — замечает Толстой, — роль, которую она взяла на себя в последние годы, была отчасти искрення, хотя и много преувеличена».
Солнечно-светлый сверхчеловек горит волею к жизни, полон великой творческой
жажды; самую смерть он побеждает
силою неодолимой своей жизненности.
Он хорошо понимал, что свиданья с нею только усугубляли его сердечное горе и увеличивали пагубное для него чувство, но он не в
силах был противиться
жажде этого мучительного наслаждения.
Увлечение Фомы тридцатилетней женщиной, справлявшей в объятиях юноши тризну по своей молодости, не отрывало его от дела; он не терялся ни в ласках, ни в работе, и там и тут внося всего себя. Женщина, как хорошее вино, возбуждала в нем с одинаковой
силой жажду труда и любви, и сама она помолодела, приобщаясь поцелуев юности.
Во всей этой беседе г-жа Петицкая, как мы видим, не принимала никакого участия и сидела даже вдали от прочих, погруженная в свои собственные невеселые мысли: возвращаясь в Москву, она вряд ли не питала весьма сильной надежды встретить Николя Оглоблина, снова завлечь и женить на себе; но теперь, значит, надежды ее совершенно рушились, а между тем продолжать жить приживалкою, как ни добра была к ней княгиня, у г-жи Петицкой недоставало никакого терпения, во-первых, потому, что г-жа Петицкая
жаждала еще любви, но устроить для себя что-нибудь в этом роде, живя с княгинею в одном доме, она видела, что нет никакой возможности, в
силу того, что княгиня оказалась до такой степени в этом отношении пуристкою, что при ней неловко даже было просто пококетничать с мужчиной.
Часу ко второму пополудни все это было употреблено дочиста, а затем, пообедав, насколько достало
сил, Бахтиаров под пасмурную погоду заснул и часу в шестом проснулся уже в совершенно дурном состоянии духа и с неимоверною
жаждой, которую он и решился утолить холодным шампанским с сельтерскою водой.
У меня было воспаление мозга, и я несколько дней находился на краю гроба; молодая натура моя вынесла эту опасную болезнь — и я после кризиса очнулся, но неблагонадежные тонкие ноги не в
силах были держать моего исхудалого тела, и распаленная страстною
жаждою знаний голова моя была не в
силах работать.
Эта несмелость, эта практическая пассивность героини, при богатстве внутренних
сил и при томительной
жажде деятельности, невольно, поражает нас и в самом лице Елены, заставляет видеть что-то недоделанное.
Наши
силы неровные,
Я ни в чём середины не знал,
Что обходят они, хладнокровные,
Я на всё безрассудно дерзал,
Я не думал, что молодость шумная,
Что надменная
сила пройдет —
И влекла меня
жажда безумная,
Жажда жизни — вперед и вперед!
А между тем сестра Зина молода, — ей только 22 года, — хороша собой, изящна, весела; она хохотушка, болтунья, спорщица, страстная музыкантша; она знает толк в нарядах, в книгах и в хорошей обстановке, и у себя дома не потерпела бы такой комнатки, как эта, где пахнет сапогами и дешевою водкой. Она тоже либералка, но в ее вольнодумстве чувствуются избыток
сил, тщеславие молодой, сильной, смелой девушки, страстная
жажда быть лучше и оригинальнее других… Как же могло случиться, что она полюбила Власича?
Чем объяснить такой успех, такое увлечение? Неужели молодые души
жаждут картин, от которых веет распадом
сил и всеобщим банкротством?
Возвращусь к остальным. За то время, как я беседовал с юношей,
жажда покаяния достигла у моих очаровательных прозелиток крайнего предела: не имея
силы дождаться меня, они в страстном исступлении исповедовались друг другу, придавая комнате вид сада, где одновременно щебечут десятки райских птиц. Когда же я освободился, они одна за другою в глубокой, интимной, сокрытой от постороннего слуха беседе открыли мне всю свою взволнованную душу.
Я не мог, не в
силах был убить себя сам, но я хотел принять от них муки, я
жаждал мук,
жаждал, чтоб в этих муках пролита была моя кровь до капли.